7

Весна в пустыне. Путешествие по Кызылкуму с 6 по 14 апреля 2013 г.

© Сергей Дёнин (Protey).
Фотоснимки автора.

За десяток путешествий в пустыню лишь однажды нам ненадолго удалось попасть в раннюю весну. Причин, почему март-апрель я считаю не самым удачным временем для посещения песков, несколько. Во-первых, довольно короткий день уменьшает полезное время, потраченное на поездку. Во-вторых, относительно низкие ночные температуры, вплоть до заморозков, вынуждают экипироваться теплой одеждой и спальными принадлежностями, что увеличивает объем вещей и ограничивает свободу перемещений. И в-третьих, пожалуй, главное – пик биологического разнообразия в пустыне приходится на конец апреля-середину мая. В это время выходят из спячки пресмыкающиеся, начинается период бурной активности у млекопитающих. Это время вегетации эфемеров, луковичных и многолетников. Время тюльпанов и грибов, маков и ферулы, ирисов и ревеня.


Вид с трассы Р-55 на Нуратинский хребет. На ближнем плане – скалы Ортачеку или, как мы их называем меж собой, «Анамунайские горы» по названию расположенного у подножья скал кишлака со звучным названием Анамуна.

В этот раз было решено расширить маршрут еще на пути в пески. Нуратинские горы, стеной возвышающиеся слева от дороги при движении в сторону г. Навои, всегда манят своей близкой и в то же время недоступной, ввиду вечной нехватки времени, красотой. Наконец-то настал их черед. Было решено пересечь основные хребты Нураты: Нуратау и Актау.
Нуратинские горы не могут похвастаться заоблачными вершинами. Максимальная точка, гора Хаятбаши, возвышается всего на 2169 м, но их облик существенно отличается от наших окрестных тянь-шаньских предгорий как формой, так и природным содержанием. Неспроста в Нуратинских горах для сохранения уникальной флоры и фауны еще в 1975 году был организован Нуратинский государственный заповедник. Район нуратинских гор вообще и территория заповедника в особенности считаются одним из центров происхождения культурных растений в Средней Азии.
В географическом плане Нуратинский хребет относится к горной системе Гиссаро-Алая, являясь продолжением Туркестанского хребта и, кроме того, ограничивает с юга пустыню Кызылкум, чем, вероятно, обусловлено своеобразие флоры и фауны этих мест.
Дорога через хр. Нуратау начинается в Янгикишлаке и за перевалом Саурбель (1165 м) спускается в межгорную долину. Расстояние от Янгикишлака до дороги, идущий вдоль межгорной долины – 20 км. Дорога асфальтовая, терпимо разбитая и вполне пригодна для представителей узбекского автопрома, включая самых мелких.
Долина между хребтами Нуратау и Актау довольно плотно заселена и еще плотней возделана. По-видимому, благоприятные природные условия межгорья позволяют использовать для сельхоз-деятельности практически всю землю до крутых склонов.


Нуратинское межгорье. Вдали виден хребет Актау.

Особых впечатлений долина не произвела. Типичные сельские пейзажи с небольшими кишлаками и бесконечными полями. Запомнилась лишь весьма прохладная ночевка, красноречиво проиллюстрировавшая климатическую уникальность этих мест.


Каменные исполины хребта Актау. Дорога на Лянгар.

Следующей ключевой точкой нашего пути было пересечение хребта Актау в районе кишлака Лянгар. Место довольно известное в коммуникационных кругах из-за расположенного на окрестной вершине Бахку (1993 м) РТП-центра «Лянгар» с десятком ретрансляторов различных служб и ведомств. Выбор места РТПЦ неслучаен. С горы открывается великолепная радиовидимость и установленные на горе радиопередающие устройства позволяют охватить огромную зону в Самаркандской и Навоийской областях.


Каменные фигуры хребта Актау на подъезде к перевалу Лянгар.

Поражают видом каменные образования, сквозь которые вьется дорога на Лянгар. Здесь и причудливая фантасмагория величественных каменных останцев и относительно небольшие скульптурные формы с зооморфными ассоциациями. Нечто подобное можно наблюдать на перевале Тохтакарача, что на Зеравшанском хребте по дороге М-39 (см. отчет «Путешествие на юг Узбекистана в Гиссары»).


Вид на РТПЦ «Лянгар»

Практически весь световой день с многочисленными остановками не спеша мы двигались по межгорной долине и Лягару и, выехав к вечеру на трассу М-37, решили заночевать в г. Навои.
На следующем этапе путешествия нас ждала пустыня и поутру мы устремились к окраинам Зеравшанского оазиса. Выехав из Навои на северо-запад, через 60 км мы въехали в город Гиждуван, известный своей керамической школой и огромным базаром, по слухам, являющимся центральным в узбекской части Кызылкума. Мы не собирались оценивать его масштабность, но оставить без внимания гиждуванскую керамику не могли.


Исторический комплекс в Гиждуване

Насколько я смог узнать, от богатой древней истории в Гиждуване сохранилось медресе Улугбека (1433 года) и могила исламского теолога Абдухолика Гиждувони.


Вершинная часть минарета у входа в медресе

Появление внутри медресе гостей из Ташкента вызвало недоумение у местных смотрителей, но эмоциональная смесь русско-узбекских объяснений убедила вопрошающего стража порядка в нашем местном происхождении и сняла вопрос «обилечивания».
Медресе Улугбека выглядит миниатюрным и уютным. По моим наблюдениям, современная реставрация полностью «поглотила» подлинные детали строения и облицовки и потому «новодел» производит смешанное впечатление. Тем не менее, было бы неразумным, находясь поблизости, проигнорировать это творение древних зодчих даже после «евроремонта».


Во дворе медресе

К сожалению, практически все худжры (кельи) медресе закрыты и, судя по их наружному виду, используются в лучшем случае под технические помещения, а в худшем – не используются вообще. Наверное, сдача их под сувенирные магазинчики или художественные мастерские оживила бы довольно пустынный дворик медресе. Хотя не уверен, что подобное решение будет успешным в коммерческом плане, т.к. Гиждуван расположен не на основном туристическом маршруте.


Производственный «цех» гончарной мастерской Нарзуллаевых. По утверждению нашего экскурсовода Олима, воссоздан с исторической точностью.

В противовес медресе, посещение находящейся неподалеку династийной гончарной мастерской Нарзуллаевых вызвало неподдельный интерес и привнесло в гиждуванский экскурс массу положительных впечатлений.


Жернова для растирки минеральных пигментов. У ишака, основной «лошадиной силы» этого устройства, был выходной.

Если уважаемого читателя этих строк случайно или намерено занесет в Гиждуван, то не премините заглянуть в действующую мастерскую (она же музей, магазин и «кафе»), находящуюся буквально в нескольких десятках метрах от входа в медресе Улугбека.


Олим, не утаивая деталей, поведал нам о тонкостях процесса создания керамики. Появилась уверенность, что буквально за час мы освоили еще одну профессию…

Приветливый и обходительный Олим, сын мастера Алишера Нарзуллаева, с энтузиазмом знатока, терпеливо и обстоятельно рассказывает о полном цикле производства керамических изделий знаменитой гиждуванской школы. Тем же, кто не имеет возможности попасть в Гиждуван, рекомендую заглянуть на сайт мастеров-керамистов.


Мечта любой женщины, ценящей истинное мастерство и ручной труд, – магазин при мастерской, где все это великолепие можно купить и весьма недорого.

Насколько я понял из рассказа Олима, изделия Нарзуллаевых можно приобрести и в Ташкенте. В частности, на ярмарке «Арт-базар», проходящей дважды в год в столице. Но мне показалось, что в магазинчике при мастерской в Гиждуване представлено большее разнообразие керамических изделий, чем я видел на «Арт-базаре».


Орнаментированная рисунком нежных и приглушенных тонов с размытыми конурами и с характерными каплями глазури, застывшими на краях венчиков посуда весьма характерна.

Благодаря любезности керамистов мы разжились традиционными гиждуванскими лепешками, из-за чего были избавлены от запланированного поиска хлебной лавки. И примерно через час интересного общения в мастерской, бережно удерживая хрупкую керамическую продукцию, коей стали счастливыми обладателями к взаимному удовольствию, как хозяев, так и гостей мы продолжили движение к краю оазиса.


Традиционная гиждуванская лепешка

С прохладно-нуратинской и цивильно-гиждуванской частями маршрута было покончено и на следующие 6 дней путешествия нас должна была принять в свои объятия пустыня.
Тогда мы конечно не знали, что обстоятельства внесут в наши радужные планы свои коррективы…


Непременный атрибут среднеазиатского гостеприимства – чай.

От Гиждувана до песков буквально десяток километров и вот уже исчезают за горизонтом последние зеленые островки посевов и садов и нас встречает весенняя, необычайно-зеленая, цветущая пустыня.


Цветущие тюльпаны в Кызылкуме в это время встречаются повсеместно

Горы Кульджуктау, где планировалась наша очередная ночевка, довольно часто упоминаются в научных публикациях биологической и геологической направленности.


Знаменитые белые степные грибы в этот раз повстречались нам только в Кульджуктау

В горах Кульжуктау и на территориях, окружающих хребет, десятки лет велась работа биологов. В основном благодаря стационарной ботанической станции, расположенной на южном склоне хребта. Стоит заметить, что пришедшая в упадок после развала Союза ботаническая станция в последние годы опять приведена в жилое состояние. В чем мы смогли убедиться воочию, заполнив во дворе канистру весьма неплохой пресной водой из скважины.


Причудливый цвет пустынных «маков» (род Roemeria). Встречаются и вполне традиционные алые цветы.

Кроме живой природы знаменит хр. Кульджуктау своими палеонтологическими проявлениями, упоминания о которых встречались мне в информационных источниках соответствующей тематики. Мы не заметили следов доисторической жизни, хотя искали довольно внимательно. Вероятно, на нашем маршруте их или не было вообще или надо было выделить для поиска больше времени.


Кызылкумские пути-дороги во все времена были оживленными. Петроглифы в районе хр. Кульджуктау.

Переночевав в горах, наутро мы двинулись далее. Последним относительно крупным населенным пунктом на пути нашего следования вглубь пустыни был кишлак Джанкельды (Дженгельды). Гуляя по холмам вокруг кишлака, мы не предполагали, что он и вправду окажется последним на запланированном маршруте… Машина не завелась. Не работал стартер. Предусмотрительная парковка на склоне в этот раз позволила завестись без использования мускульной силы пассажиров.


Пустынные эремурусы не столь величественны как горные, но не менее изящны.

Нисколько не теша себя мыслями о наличии сервисной мастерской в Джанкельды, мы приняли решение возвращаться в Навои и с грустными предчувствиями легли на обратный курс. Проехав впустую почти 250 км и лишь однажды применив далеко не лошадиные силы пассажиров, картинно протолкав машину мимо поста между Бухарской и Навоийской областями, мы подъехали к мастерской нашей надежды.


Походный быт позволяет организовать чайхану даже в центре города. В ожидании мастера экипаж балуется чайком.

Мастер пообещал нам помочь, но только когда освободится. На освобождение понадобилось полдня и, о чудо, примерно через час возни наш «пепелац» опять обрел способность заводиться самостоятельно. В радостном угаре мы с поспешностью покинули цивилизацию и уже примерно через час в кромешной тьме безлунной ночи ставили палатки на краю пустыни. Настроение улучшалось на глазах…


И вновь дорога


Аборигены в пустыне встречаются повсеместно. «Подросток» степной агамы.

Итоговые затраты на операцию «ремонт»: вычеркнутый день путешествия, непредвиденные 500 км пробега и 70 л сожженной солярки.


Радуга пустыни. Обнаженные эрозией осадочные слои.


Типичный пустынный биотоп с кустарниковыми зарослями саксаула, джузгуна, черкеза, песчаной акации.


Типичный обитатель подобных биотопов – песчаная круглоголовка.

Очередной точкой нашего интереса был барханный пояс, простирающийся участками с севера на юг более чем на 70 км (между 41°31’43”, 63°06’33” и 40°57’43”, 62°45’08”). Кстати, мелкие барханчики из этого пояса можно увидеть возле трассы А-380, где случаются песчаные переметы на участке 70-80 км от Газли при движении в сторону Ургенча.


На фото из космоса отчетливо видно полукольцо барханов вокруг кишлака Кулимбет. Подобные барханы образуются в основном из-за антропогенной деятельности: вырубки древесных кустарников, систематического выедания травянистой растительности скотиной, движения транспорта.

По моим наблюдениям, барханы в Кызылкуме встречаются нечасто. В своих путешествиях я их видел всего несколько раз. В частности, это небольшие барханные участки в северных предгорьях хребта Букантау вблизи крупных действующих колодцев и барханы вокруг некоторых кишлаков в восточной части нашей территории Кызылкума, вызванные, по всей видимости, антропогенной деятельностью.


Фрагмент карты 1:200000 с отмеченными высотами барханов

Упомянутый выше барханный пояс хорошо виден на космоснимках и детально обозначен на картах масштаба крупнее 1:500000. Указанная на карте высота барханов «до 30 метров» не давала мне покоя и я не преминул проложить к ним маршрут. Замечу, что мы уже намеревались подъехать к этим барханам при планировании майского маршрута 2011 года. К сожалению, тогдашнее путешествие было сокращено из-за серьезных повреждений 3-х покрышек.


Отличная пустынная дорога. Жаль, что такие дороги не всегда ведут туда, куда нужно.

Терминология (читать не обязательно)
Барханами называют материковые дюны, встречающиеся в песчаных пустынях. Слово «бархан» вошло в русский язык из тюркского скорей всего из-за того, что соседствующие с Россией пустыни расположены в зоне влияния тюркских народов. Обычно пустынные дюны называют барханами, а прибрежные – просто дюнами. Оба термина обозначают одну и ту же форму рельефа. Попытки приписать этим терминам разные проявления рельефа или различие в методе формирования выглядят неубедительно (см., например, статьи в «Википедии»). В более авторитетной «Большой советской энциклопедии» этими терминами названа одна и та же форма рельефа.


Нередко «дорога» к нужной точке выглядит вот так.


Или так…

Подъезд к барханам на машине оказался непростой задачей. Последний раз по едва угадывающимся в рельефе следам проезжали несколько лет назад. Этим обстоятельством воспользовалась древесная растительность, семенам которой складки рельефа дают возможность закрепиться и прорости. И если сломать бампером куст белого саксаула задача довольно простая, то завалить таким же образом деревце песчаной акации или джузгуна выглядит авантюрой, грозящей прорванными покрышками или даже пробитым радиатором. При этом я не упоминаю мелочи, типа содранной до металла краски…
Тем не менее, метр за метром мы сокращали дистанцию до песчаных круч. Двигатель ревел на первой передаче, периодически требуя включения блокировки, а иногда и пониженной. И это на полноприводной машине. Сложно представить, как в середине прошлого века преодолевали пустыню топографы, геологи, биологи на одноприводных ГАЗ-ах и ЗИС-ах.


Темно-зеленые раскидистые, сочные и холодные листы ревеня туркестанского выглядят чужеродными на желтоватом фоне песка.

Неспроста практически у каждого колодца можно собрать несколько килограммов металла в виде поломанных автомобильных запчастей, шайб, болтов, гаек, универсального крепежного средства – стальной проволоки и бесконечного количества ржавых консервных банок. Хотя наглядней всего прослеживать историю освоения пустыни по пробкам от горячительных напитков…

На подобных гостей через пару дней путешествия уже перестаешь обращать внимание.

Рассуждения о путевых сложностях (читать не обязательно)
Прошу заметить, что я никоим образом не бравирую преодолеваемыми сложностями, как это принято делать в соответствующих «попсовых» передачах каналов «Discovery», «National Geographic» или, Боже упаси, в «Рейтинге Баженова» на «Моей планете». Когда «артисты» в сопровождении группы стилистов, осветителей, операторов, ассистентов, страховых агентов с фургонами харчей, холодным пивом и биотуалетами «выживают» в очередному парке, делая вид что хлебают урину и засовывают в рот все, что шевелится или растёт, картинно кряхтя и стеная при любом напряжении мышц и деланно демонстрируя крупным планом расковырянную до крови и размазанную до воздыхательного размера мелкую ссадину. Подобная буффонада из цикла «Как выжить в городском парке без мобильного телефона» рассчитана на зрителей, которые если и покидают уютный диван, то лишь для того, чтобы пересесть на аналогичный.
Любой здравомыслящий путешественник (грибник, охотник, рыболов, турист…) стремится избежать или хотя бы свести к минимуму возникающие трудности. Это достигается тщательным планированием маршрута, сбором максимума информации о районе путешествия, соответствующей экипировкой, разработкой «путей отступления» в случае непреодолимости преград. Конечно, путешествий без трудностей не бывает, но все-таки надо различать мероприятия, в которых трудности ищутся специально и когда они непредвиденно возникают на пути к конкретной цели.


Впереди барханные пески

У меня не раз возникали ситуации, когда проложенный по несвежим космоснимкам маршрут приходилось оперативно корректировать на месте. Так вышло и в этот раз. Космоснимки оказались 3-5-летней давности, а в условиях дикой пустыни за такой период состояние местности может измениться весьма значительно. К примеру, скорость прироста саксаула – до 30 см за сезон. А это значит, что через несколько лет в том месте, где когда-то несколько раз проехал автомобиль и проторил колею, уже снова будут расти кустарники или возвышаться песчаный нанос, который может образоваться за несколько часов во время очередной бури.
Лавируя между кустами и переваливая через гряды, мы все-таки приблизились на расстояние примерно в полкилометра до подножия одного из барханов.


У подножия бархана еще встречаются растения. Вдали виднеется очередной бархан.

До этого столь крупную «песочницу» мне доводилось видеть только на Балтийских берегах. Хотя тамошние дюны выглядят по-домашнему и больше напоминают большой пляж неподалеку от прибойной полосы. От наших барханов до ближайшего берега не менее 500 км…


Столь любимые киношниками пустынные штампы в Кызылкуме большая редкость.

Сутки, проведенные в грядовых песках и на барханах, кроме необычных пейзажей запомнились встречами с животным миром типичным для пустыни.


Потешный грызун, долго лакомился налетевшими на свет бабочками. Хотя еще малОй, но относится к виду больших песчанок.


Ночной житель песчаных массивов – сцинковый геккон


Милое и меланхоличное создание, позволяющее себя даже гладить. Главное не делать резких движений. Но ни в коем случае не следует брать животное в руки. Лишенная подвижности ящерица начинает изворачиваться и кусаться, при этом с её тела лохмотьями сдирается кожа.


Ушастая круглоголовка – характерная обитательница барханов, приспособленная для дневной активности на раскаленных песках. Обратите внимание, как рационально ящерица опирается на песок «пятками», снижая тем самым площадь контакта с нагретой поверхностью.

Мынбулакская (Мингбулакская) впадина встретила нас «душем», обустроенном на термальной скважине. Из-под струй воды с температурой примерно 35-40º совершенно не хотелось вылезать. Но солнце клонилось к закату и нам пришлось двигаться дальше к запланированной точке ночлега.


Водные процедуры в центральном Кызылкуме

Ночь застала нас вблизи солончаков с заболоченными участками и обозначила неожиданную и весьма неприятную проблему гнуса. До этого я ни разу в Кызылкуме не сталкивался с кусачей мошкарой и совершенно не был готов к этому бедствию. Мошки кусали за открытые участки тела, пролезали под одежду. Мы яростно отмахивались и закрывались, но все равно к утру все покрылись сыпью от укусов и расчесанными волдырями. Зарубил на носу: обязательно положить в аптечку репеллент.


Угрожающий вид этого пресмыкающегося не располагает к близкой дружбе

Компенсировала ночной кошмар неожиданная близкая встреча с вараном. Самая крупная наша ящерица встречается в Кызылкуме и окрестностях нередко. Варанов можно увидеть восседающими на обочинах дорог, привлеченных сбитой автомобилями живностью. Встречаются они в пеших прогулках по пескам. Особенно на холмистых участках, где попадаются их хорошо заметные крупные норы и можно застать ящерицу врасплох, внезапно появившись из-за перегиба песчаной гряды. На открытых участках эти осторожные пресмыкающиеся обычно убегают, не подпуская человека ближе десятка метров.


70 млн лет назад в этих местах бродили далекие предки варана весом в несколько тонн

Встреченный нами варан оказался либо смелым, либо ленивым. Он спокойно вытерпел нашу машину, остановившуюся вблизи, вышедших людей и довольно длительную фотосессию. При этом он непрерывно шипел, надуваясь и опадая как воздушный шар, и пытался ударить особо рьяных папарацци хвостом по ногам. Очевидцы, испытавшие на себе удар живого хлыста, отзываются о его силе с уважением. Вывести из себя нашу фотомодель смогла лишь моя наглая поимка зверюги за хвост. Но либо мой хват оказался слабым, либо варан оказался слишком сильным и тяжелым, но ему удалось быстро вырваться и за несколько секунд раскоряченного аллюра он скрылся за песчаной грядой.


Наверняка мне еще припомнят эту бесцеремонность в следующую встречу… Фото Ильмиры Дёниной.

Без особых происшествий прошел оставшийся день и подобрался вечер. Мы с содроганием и почесываниями ждали «гнусной» ночи. К счастью нам повезло. Довольно сильный ветер избавил нас от кровососущей напасти.


Черепахи центрального Кызылкума не отличаются грацией

Время, отведенное на путешествие, пролетело быстро и вот уже упакованы пожитки и мы по вполне сносному асфальту приближаемся к Учкудуку. В трех-колодезном граде нам в этот раз разжиться соляркой не удалось и мы, перелив в бак одну из двух запасных канистр, двинули в Зарафшан. За пару часов разъездов по автостоянкам Зарафшана (оказывается именно на стоянках там организованы «заправки») мы нашли-таки горючее и заполнили все имеющиеся емкости.


«АЗС» в Зарафшане

Я не любитель езды на износ и потому почти 1000-километровый обратный путь мы разбили на два этапа. Последняя ночевка была запланирована поближе к дому и вечером мы ставили палатки на зеленых весенних склонах Нуратинских гор примерно в 400 км от Ташкента.


Поля маков возле участка дороги Зарафшан – Даугызтау – Караката.


Последняя ночёвка перед возвращением. Нуратинские горы.

Находясь поблизости, было бы ошибкой в очередной раз не объехать живописные скалы Ортачеку. Тем более подошло время обеда, а крюк в 20 км выглядит пренебрежимо малым на фоне 2500-километрового пробега.


Сушка кизяка в кишлаке Анамуна. Межгорная дорога вокруг скал Ортачеку.


Скалы Ортачеку («Анамунайские горы») со стороны основного хребта. Вид на скалы с трассы см. на первом снимке отчета.

Мне нравится дорога вдоль Нуратинского хребта – неплохой асфальт, минимум машин и населенных пунктов, красивые пейзажи. По сравнению с перегруженной автомобилями, населенными пунктами и гаишниками М-37 на трассе Р-55 просто отдыхаешь. А если еще срезать путь через Пахтакор, то не нужно будет петлять по Джизаку.
Подходит к концу наше путешествие. На севере до горизонта тянутся зеленые просторы Кызылкума, с юга стеной возвышаются бархатные склоны Нураты. Пастораль, время которой измеряется несколькими неделями. Примерно через месяц в пустыню придет зной. Отомрут эфемеры, отцветет ферула и тюльпаны, наступит летняя пауза у многолетников и древесных растений. Пустыня, в начале апреля напоминающая луга средней полосы, к середине мая раскроет свое истинное лицо – горячее, иссушающее, безводное… и всё равно прекрасное! Удивительный природный мир, раскрывающий свои прелести только истинным ценителям. Тем, кто не боится трудностей и с уважением относится к этому суровому краю. Сколько раз, изнывая от жары и жажды, мы обещали себе, что это последняя поездка и, вернувшись в суету мегаполиса, понимали, что опять не сдержим обещание…


Край пустыни возле Нуратинских гор

До свиданья, Кызылкум! Мы еще обязательно встретимся и, надеюсь, не один раз.

Посвящается всем, кому хватило терпения прочитать это повествование полностью.

© Сергей Дёнин (Protey).
16-21 апреля 2013 г.