0

Возвращение в Гиссары. 6-13 июля 2013 г.

© Сергей Дёнин (Protey).
Фотоснимки автора.

Итак, прошлогоднее обещание вернуться в Гиссары решено было выполнить в начале июля 2013 г. Скорые сборы, как это нередко бывает, не удались. Обстоятельства заставили выполнить многоходовый международный квест по приобретению, доставке из Москвы и установке радиатора системы охлаждения двигателя. Что, кроме облегчения семейных финансовых закромов на 4-х Франклинов, еще и сдвинуло дату запланированного отъезда на неделю. Но любым мытарствам приходит конец и с новым радиатором, пожалуй, единственной новой деталью под капотом уже немолодого, но вполне еще резвого «скакуна», 6 июня 2013 года в 9 часов утра джип, загруженный жизнеобеспечением на 9 дней «автономного» существования, выдвинулся из Ташкента в южном направлении.

Описывать однообразие 300 км трассы бессмысленно и следующим достойным упоминания событием стал разнесшийся по салону запах традиционных «неубиваемых» самаркандских лепёшек, весьма сдержанно воспринимаемых на столе в «мирное» время, но великолепно решающих проблему сохранности хлеба в долгих вояжах.


Навязчивый сервис лепёшечного базара вдоль трассы М-39 на южных подступах к Самарканду.

Далее промелькнул перевал Тахтакарача с привалом на обеденный перекус и сувенирный базарчик возле архитектурного комплекса в Шахрисабзе. Я не буду останавливаться на описании этих небезынтересных, но уже детально упомянутых в прошлогоднем отчете местах, дабы не утомлять читателя повторами.

По плану нам надо было проехать рутинную часть пути и вырваться на безлюдные горные просторы Гиссарского хребта. Потому мы без лишних остановок домчались до городка Камаши в пригороде которого покинули трассу М-39, свернув на Лангар, на 6 дней осознанно отказавшись от привычного для горожан асфальтового покрытия.


Арчовые леса начинаются с высот 1800-1900 м.

После убаюкивающей трассы горные дороги заставляют почувствовать себя участником ралли «Дакар». Добавляет реализма ощущениям многосантиметровый слой качественной лёссовой пыли, обязывающий перед каждой попыткой открыть двери багажника десяток минут работать щёткой. (Кстати, весьма нелишнее дополнение экипировки при путешествиях по летнему среднеазиатскому бездорожью.) Но путевые неудобства мельчают с каждой сотней метров подъема и появлением новых впечатлений. И вот уже пылевой занавес скрывает последние дома последних кишлаков и нас обступают тысячелетние арчи.


«Пляски» со щеткой после пылевых ванн (Фото Ильмиры Дёниной)

Некоторые наблюдения
Близкие к Ташкенту тянь-шаньские горы богатые медью, железом, серебром, золотом и потому Чаткало-Кураминские отроги многие тысячелетия привлекали добытчиков. Плавка металла требует высокой температуры, а основным высококалорийным топливом в горах была и остается древесина среднеазиатского можжевельника – арчи. Это красивейшее и жизнестойкое дерево, придающее неповторимый колорит нашим горам, в низко- и среднегорье еще в позднем средневековье проиграло битву с развивающейся металлургией и растущим населением, которое в поисках пригодных территорий забиралось все выше в горы.
В Гиссарах картина иная – поселения органично вписаны в арчовые леса. Конечно, местные жители испокон веков используют арчу в качестве единственного доступного топлива и, тем не менее, сплошь и рядом кишлаки окружают хотя и изрядно подрубленные, но живые и растущие многовековые деревья.


Вечереет. Высота 2000 м.

Езда по горным дорогам привносит в монотонность движения куда больше впечатлений, чем однообразие трассы. Не уставая восхищаться открывающимися видами, мы поднялись на водораздел, перевалили в долину Катта-Урадарьи и незаметно забрались на плоскогорье между Катта- и Кичик-Урадарьёй. Именно здесь располагалась запланированная точка первого ночлега. И вот в лучах заходящего солнца мы ставим палатки на Гиссарском хребте вблизи колоритного озерца на высоте 2230 м. За чашкой вечернего чая приходит осознание – путешествие началось…


Первое утро в Гиссарах. Высота 2230 м.


Бодрящая утренняя свежесть не стала преградой для купания некоторых участников путешествия. Высота 2225 м.

Дорога по верховьям Урадарьи полна контрастов – пятна посевов и зеленых лугов с травостоем, достигающим груди и страдающие от регулярного перевыпаса практически голые, выжженные каменисто-глинистые склоны, покрытые арчовым лесом.


Укосные луга в верховьях Урадарьи. Высота 2100 м.

Нам не повезло. Весна и начало лета 2013 года оказалось сухим и потому не проходило ощущение, что сейчас не начало июня, а, по меньшей мере, конец августа. Нам было с чем сравнивать, т.к. горы в прошлогоднем гиссарском путешествии (ссылка) в третьей декаде июля были куда зеленей и цветистей нынешних.


Цветут эремурусы Ольги (Eremurus olgae). Высота 2180 м.

Следующим этапом в плане нашего путешествия были верховья Мачайдарьи. Преодолев 50 км непростой пыльно-каменистой дороги по бассейну Кичик-Урадарьи мы спустились в кишлак Чашмаимиран в котором, не задерживаясь, пересекли довольно сносный асфальт, по-видимому, забирающийся сюда от трассы М-39 из района Декханабада. Вновь в зеркале заднего вида привычно потемнело от клубов тончайшей глиняной пыли, которую разбрасывали широкие колеса машины. Не заметив никаких пограничных отметок, что неудивительно для здешней глуши, мы из Кашкадарьинской области въехали в Сурхандарью.


Главная улица кишлака Юкары-Мачай

Из-за сухости Мачайдарья в этом году выглядела гораздо унылей, чем в прошлом. Особенностью ущелья этой реки является весьма скудная растительность в пойме. Привычные среднеазиатские деревья и кустарники, образующие сплошные пойменные леса вдоль горных саев на Мачайдарье отсутствуют. Небольшие оазисы встречаются лишь возле кишлаков и имеют по большей части плодово-ягодное происхождение.


Обеденный привал на склоне Байсунтау. Высота 2680 м.

Нашей целью был высотный пояс от 2500 м и потому, найдя нужный брод и слабые следы грунтовки, которую я сумел разглядеть на снимках сервиса Bing, мы устремились вверх по склону Байсунтау.
Сложно передать фотоснимками и уж тем более словами виды, открывающиеся с высоты. Каждая набранная сотня метров радикально «меняет» рельеф. Панорамы все больше детализируются. Сливавшаяся в полосу гряда рассыпается на хребты. Считавшийся плоскогорьем склон «покрывается» морщинами саев и каньонов. Выглядящие ключевыми вершины становятся заурядными «выскочками» стушевавшимися при появлении более солидных фигур.


Северный склон хребта Байсунтау. Горы Чаль – от господствующей вершины (3723 м) влево. Горы Ходжа-Гургурата – от господствующей вершины вправо. Внизу – урочище Джуияк. Съемка с высоты 2550 м.


Подобным исполинам не менее 1000 лет. Хребет Байсунтау. Высота 2550 м.

Подъем по северному склону Байсунтау вызвал смешанное чувство. Величественные горные пейзажи вокруг и голая, выжженная и выеденная скотом степь под ногами. И лишь по складкам небольших сезонных саев встречаются рощи арчи с кустарниковым подлеском. Чтобы скрасить унылый пейзаж, было решено спуститься пониже и заночевать в одном из таких «оазисов».
Переночевав среди арчи и характерных для Гиссар «свечек» цветущих эремурусов узколистных (Eremurus stenophillus) с утра мы продолжили путешествие.


Утро в лагере. Северный склон Байсунтау. Высота 2200 м.

Следующая ночевка была запланирована на возвышенности между долинами Катта- и Кичик-Урадарьи на высоте 2000-2200 м. По пути к Мачайдарье мы проскочили эти места «галопом» и теперь решили осмотреть их не торопясь. День прошел в неспешном движении с многочисленными остановками и любованиями пейзажами.


Кишлаки в обрамлении посевных полей в верховьях Кичик-Урадарьи. На заднем плане хребет Байсунтау. Высота 2190 м.

Практически все относительно пологие склоны и долинки активно используются местными жителями в сельскохозяйственных целях. В основном под посевы. И если зерновые в этом году из-за сухости практически не поднялись, то сочно-зеленые поля люцерны, с контрастной рябью напоминающих ромашку желтых цветов в обрамлении арчовых лесов создают истинную пастораль для измотанных экранами гаджетов и урбанистическими пейзажами взоров горожан.


Умиротворяющие пейзажи гиссарских плоскогорий. Высота 2050 м.


Обед на выкошенном луге. Верховья Кичик-Урадарьи. Высота 2120 м.

Относительно нетронутая природа (если не считать перевыпаса скотины) здесь сохранилась в основном по каменистым склонам и вдоль саев. На берегу одного из них мы и расположились на ночлег.


Бивак на берегу ручья Карадагана (приток Кичик-Урадарьи). Высота 2000 м. (Фото Ильмиры Дёниной).

Наш дальнейший маршрут был в долину Игрису (в верховьях река носит название Аксу), где в районе кишлака Дуканхана я хотел попробовать подняться на левый склон водораздела (горы Чакчар) по старой рудничной дороге, увиденной на фотоснимках, сделанных в прошлогодней поездке к пещере Тамерлана и детально «вычисленной» на космоснимках сервиса Bing.

Для меня не составляет никаких сложностей, развалившись в кресле и попыхивая трубкой, рисовать «мышкой» на экране компьютера очередной маршрут. Но далеко не столь же простая задача проехать по этому треку. Несмотря на многолетний опыт теоретических изысканий и их последующую дорожную реализацию промахи весьма нередки. То за дорогу принята тропа, то космоснимок устарел, то на фото не замечен арычок на местности оказывающийся метровой канавой, непреодолимой без основательных земляных работ.

Дорога на склон оказалась езженой. Пару раз. За последние лет пять… На второй пониженной, расчищая камни и ветки, не торопясь с периодическими остановками для изучения проезда и выпрыгиванием пассажира для показа проезда мы двигались вверх. На высоте 2650 м «дорога» закончилась – склон, по которому она проходила, сполз в сай. Конечно, загнав сюда бульдозер её можно было восстановить за несколько часов, но дорожное строительство не наша компетенция и потому мы решили использовать в качестве транспорта собственные ноги.

По сравнению с долиной Мачайдарьи здешние места выглядели гораздо живее. Монументальные скальные отвесы, достаточно богатая травянистая растительность, плотный арчовый лес с кустарниковым подлеском, вода, то тут, то там возникающая из ничего и создающая внушительные потоки. В нашем распоряжении еще оставалось полдня светлого времени и мы решили для начала подкрепиться и уж потом основательно осмотреть окрестности.


Дождливо-снежный обед в конце дороги. Верховья Аксу (приток Игрису). Высота 2650 м.

Не придавая особого значения забытым с весны тучам, лениво болтавшимся над окрестными вершинами, мы радовались нечастой в наших южных местах прохладе. В процессе сервировки стола закапал дождь. И через десяток минут набирающие силу потоки стали периодически переходить то ли в снег, то ли в град. О комфортной трапезе пришлось забыть и, схватив кто что смог с обеденного стола, мы тесно приютились с подветренной стороны ближайшего дерева, чтобы хоть как-то спасти начавшие размокать харчи. Горы в очередной раз напомнили о своем норовистом характере и продемонстрировали непредсказуемость. И это на высоте «всего» в 2650 м.


Экстремальный обед под кроной арчи. (Фото Ильмиры Дёниной).

Пока мы в «экстремальных» условиях расправлялись с обедом «небесная канцелярия» закончила влажную уборку и в разрывах туч вновь замелькало солнце.


Возникающие из ничего мощные ручьи в Гиссарах не редкость, но подобное гидротехническое сооружения я увидел впервые. Акведук длиной около 7 метров, выдолбленный из цельного ствола арчи, переносит воду в арык на другой стороне сая.

Было решено просмотреть остатки дороги, которую я заметил на космоснимках и по которой проложил, как оказалось, непреодолимый маршрут для автомобиля. При ближайшем рассмотрении оказалось, что дорога непроходима для колесной техники уже лет 10. Если вообще по ней когда-либо проезжало что-либо не гусеничное. Но зато местные жители ногами и с помощью скотины протоптали по бывшей дороге довольно сносную тропу. По ней мы и прогулялись до высоты в 3000 м.


Когда-то здесь двигались транспортные средства, скорей всего только гусеничные. Высота 2960 м.

Подъем был сравнительно плавным и если бы не вечернее время и неопределенность с подбором пологой бивачной площадки, то ничего не препятствовало бы двигаться выше. Вечерело и с явной неохотой мы потопали вниз к машине. В поисках пологого места пришлось спуститься по дороге около километра и, присмотрев подходящую площадку, мы устроились на ночлег.


Скользящие утренние лучи высвечивают мельчайшие детали рельефа. Скальные сбросы на склоне гор Чакчар. Высота скального гребня 3000 м.

Утренние лучи позволили обозреть окружающий рельеф более детально. Переезд до следующего места стояния был всего около 20 км и потому завтрак затянулся. За неспешной беседой мы потягивали традиционное утреннее какао и созерцали природное великолепие, размышляя о суетности бытия. Хотя вполне возможно, что об этом размышлял только я…


Неторопливые сборы после ночлега. Высота 2575 м.

Следующим местом нашего стояния было плато у границы Гиссарского заповедника, с которого вела тропа в пещеру Тамерлана и к вершине Чимбай в 3798 м. Для передислокации нам нужно было преодолеть 6 км спуска в кишлак Дуканхана и оттуда 13 км подъема до запланированной точки.


Наиболее удобная для бивака ровная поляна на высоте 2770 м вблизи спуска в каньон Коласая. На заднем плане вершина Чимбай (3798 м).


Каньон Коласая. Слева характерные «подушки» арчи туркестанской, самого высокогорного среднеазиатского можжевельника.

Мы были на плато в конце июля прошлого года. В нынешнем сезоне я планировал туда попасть примерно на месяц раньше, чтобы застать пик цветения высокогорной растительности. Ориентируясь на близкие к Ташкенту тянь-шаньские горы, я предположил, что оптимальным сроком поездки в этом году будет начало июля, а не конец или середина июня, как сообщали в прошлом году гиссарские пастухи. Но оказалось, что в этом сезоне неблагоприятным было все лето. Рано начавшаяся жара и потом долгая сухая прохлада внесла сумятицу в природный ритм и многие виды растений в этом году попросту не зацвели.


Пейзажи в окрестностях бивака. За каньоном территория Гиссарского заповедника. Вдали вершина Ходжа-Ахчабурун (3855 м).

Кроме любования живой природой мы собирались повторно пройти пещеру Тамерлана уже полным составом, а эта задача мало зависела от высоты травы. В пещеру было решено идти с утра следующего дня.


Стланиковые формы арчи создают огромные зеленые подушки на которых спокойно можно сидеть или лежать.


В каньоне Коласая


По дну каньона к пещере ведет неплохая тропа

Спуск в каньон и переход до пещеры не вызвал особых сложностей. В этом году низкий уровень воды в Коласае позволил сильной половине нашей команды пересечь реку без съема штанов. И вот через полтора часа среднего темпа мы вошли в пещеру. Памятуя о прошлогодней «слепоте» в подземной тьме, в этом году я обновил налобные фонарики и теперь вместо стареньких и тусклых почти 10-летних Petz-лов на наших с супругой лбах ярко сверкали новенькие Silva. Хороший налобный фонарь в пещере не праздность, а необходимость. Ведь кроме элементарного освещения дороги и подсвечивания окружающих красот он позволяет наводить на резкость фотоаппарат. Новые фонари справились с этой задачей на все 100. И в этот раз я кроме детального осмотра потолочных «украшений» еще и вдоволь наснимал каменных чудес.


Натечные образования местами формируют каскады высотой в несколько метров


Оолиты – каменные «бородавки»


Из растворенных в каждой капле воды минералов выпадает осадок углекислого кальция, столетиями и даже тысячелетиями формирующий причудливые каменные сосульки – сталактиты.

Дойдя до упора основного коридора пещеры, мы все-таки решили пройти ее до конца. Ползанье на брюхе напомнило мне спелеологическое прошлое 80-х годов в Красноярских пещерах. Вспомнилась знаменитая пещера «Большая Орешная» и сотни метров тамошних тоннелей, проходимых исключительно ползком и, как мы тогда шутили, – при глубоком выдохе…

Лазы в глубине пещеры Тамерлана вполне проходимы даже для крупногабаритных «спелеологов». Но надо быть готовым к пылевым ваннам и испачканной одежде. Всего «ползучих» лазов три. Первый – самый длинный (ок. 8-10 м) и к тому же слегка изогнутый в вертикальной плоскости. Т.е. от входа идет вниз, а примерно через 2-3 метра начинает плавно подниматься. Следующий тоннель начинается за небольшим гротиком, по которому можно перемещаться на четвереньках. Между вторым и третьим тоннелем тоже есть небольшой грот, который проходится согнувшись.


Кажущиеся глиняными сталактиты и натечные образования «озерного» грота.

После 10-15 минут ползанья мы попали в нижний ярус пещеры. Сразу бросилась в глаза окраска натечных образований – они по большей части глиняного цвета. Как будто бы стены покрыты не кальцитом, а вылеплены из нашей вездесущей глины. Но при близком рассмотрении все оказывается не так. Сталактиты, сталагмиты, геликтиты, оолиты, каскады натечных образований всё, как и положено, каменное.


Сталактиты в нижнем гроте меньше пострадали от рук вандалов, но все равно несут следы «деятельности» наших дикарей, которым невдомёк, что все эти красоты росли тысячелетиями, а ломаются вмиг.

На дне нижнего грота расположено озеро. Сложно оценить масштабы в полной темноте и при отсутствии ориентиров, но по нашим прикидкам его размеры примерно 30 метров в длину и около 15-20 метров в ширину. С потолка грандиозного грота, накрывшего озеро своим куполом, льются тонкие струи воды, как из огромного душа. Отчего поверхность озера покрыта постоянной феерией волнистых кругов, переливающихся в свете наших фонарей.


Завораживающее зрелище, формируемое естественным «душем» на поверхности кристально-чистой воды подземного озера.

Увы, масштабы грота и озера таковы, что наши фотовспышки оказались бессильны зафиксировать монументальность этого подземного чуда. Галереи озерного грота тоже достойны детального осмотра. Здесь несколько тупиковых ответвлений, сплошь покрытых натечными образованиями преимущественно того же глиняного цвета.


Если не случится обвал или землетрясение, если не пересохнет канал, питающий сталактит, если у очередного пещерного вандала не хватит силы или глупости для удара, то через несколько тысяч лет этот сталактит срастется со сталагмитом и получится колонна сталагната.

Как обычно на длительный осмотр не хватало времени, так как перед спуском в «ползучую» часть пещеры осталась женская половина нашей группы, а с учетом температуры в пещере примерно в 10-12 градусов ожидание нашего возвращения для них вряд ли было комфортным.


Меняю оскал на улыбку исключительно для фотосъемки… (Фото Ильмиры Дёниной)

И вот мы отряхиваем со штанов и курток собранную пыль, вываливаем набившийся в карманы и в обувь гравий, потираем ушибы и восторженно делимся увиденным.


Минеральные примеси окрашивают натечные образования в причудливые тона.


Когда-то над этим сталагмитом свисал питающий сталактит, но судя по поверхности сталагмит уже как минимум пару десятилетий «мёртв».


Каменные каскады натечных образований, словно застывшие водопады, повсюду «стекают» со стен и потолка пещеры.

Если двигаться быстро, то путь в пещеру сверху занимает около часа. Обратно – по меньшей мере, – полтора. Если идти в прогулочном темпе с остановками и фотосъемкой, то на посещение пещеры лучше выделить целый день. Мы вышли из лагеря около 8 утра и вернулись в 5 пополудни.

За ужином мы скорректировали дальнейшие планы. Вместо предполагаемой попытки подъема на перевал Харкуш (3450 м) и быть может даже на вершину Чимбай (3798 м) было решено оставить эту затею на более влажный год, а в нынешнюю поездку попробовать более детально обследовать левый склон водораздела Аксу выше кишлака Дуканхана, где мы уже были накануне.


Вид на левый склон ущелья Игрису. Горы Чакчар – водораздел бассейна Кашкадарьи и Сурхандарьи и одновременно граница одноименных областей. В центре – главная вершина Карасан (3749 м.). Мы еще не знаем, что нас занесет на этот хребет.

Утром следующего дня мы оперативно собрались и часа за полтора по уже знакомой дороге вновь заехали в более приветливые и зеленые склоны гор Чакчар. Не теряя времени на обустройство, мы лишь экипировались для долгого подъема и вышли вверх. Погода благоприятствовала и в солнечных лучах нас встречали цветущие поляны, белые шапки снега и чистейшие ручьи с ледяной водой.


Кусты адониса, напоминающие естественные букеты, придают неповторимый шарм высокогорным лугам. Высота 3010 м.

Как я уже писал ранее, вверх вела неплохая тропа и если бы не наше упрямое желание спрямлять путь, где только можно, мы могли бы неспешно двигаться по заброшенной дороге со скоростью бульдозера. Но мы не искали легких путей и потому двигались, как нам казалось, напрямую. Высота, а вместе с ней усталость нарастала и кое-кто из группы уже стал высказывать крамольные сомнения о целесообразности дальнейшего движения. Бодрился только смартфон, указывающий на карте неумолимое приближение максимальной точки хребта.


Постепенно тая, снежники стекают ручьями в горные реки, которые далее несут свои воды в долины, создавая там условия для жизни. Высота 3150 м.

Интересно наблюдать, как с каждым десятком метров набора высоты меняется природа. Постепенно из разгара лета мы забирались во все более раннюю весну. Снежники в ложбинах начали встречаться примерно с 3100 м и если бы не сухая весна, то, вероятно, часть пути нам пришлось бы преодолевать по снегу.


Ранняя весна на границе таяния снега. Высота 3500 м.

И вот наконец мы на перевале. На водоразделе Кашка- и Сурхандарьи, на границе Кашкадарьинской и Сурхандарьинской областей на Гиссарском хребте на высоте 3540 м.


Вид с перевала. Впереди лежит хребет Байсунтау. Слева вершина Карасан (3749.3 м). Справа – безымянная (по карте) вершина (3726.7 м). Высота 2540 м.

Можно долго и восторженно описывать представшее перед нами зрелище, но вряд ли словами можно передать наши эмоции. Куда ни глянь, захватывало дух. Наскоро перекусив, мы разбрелись по седловине с фотоаппаратами.


Седловина перевала. Высота 3540 м.

Жесткие климатические условия альпийской зоны сформировали особые формы живой природы, приспособленные к короткому лету к суточным перепадам температуры к периодическим заморозкам к недостатку солнца к избытку ультрафиолета. Приземистая растительность широко распласталась на камнях, защищаясь таким образом от ветра и ловя солнечные лучи, проскальзывающие сквозь тучи. Яркие первоцветы на границе тающего снега, манят своими красками немногочисленных опылителей. Бабочки и другие насекомые невесть откуда возникающие при появлении солнца и так же внезапно исчезающие при набежавших тучах. Всё живое стремится максимально полно использовать отпущенное суровой природой короткое высокогорное лето.


Приспособившаяся к суровому климату и короткому лету альпийская растительность.


За перегибом на южной стороне цветет лён (Фото Ильмиры Дёниной)

Было жаль расставаться с этим необычным мирком, но время шло, а нам еще нужно было спуститься к машине и найти место для ночлега. На обратном пути было решено не ломиться напрямую, а пройти по заброшенной дороге, хотя это несколько удлинило маршрут. Три часа спуска и вот уже мы в машине спускаемся к точке нашего предыдущего бивака. Только за ужином пришло осознание сделанного. Ведь мы побили собственный рекорд путешествий в Гиссарах, поднявшись на высоту 3540 м.


На спуске с перевала открывается живописный вид на вершины Ходжа-Ахчабурун (левее) и Чимбай, вблизи которых мы провели два предыдущих дня. Высота 3400 м.

Стоит отметить, нашей целью не было покорение вершин или преодоление перевалов. Составляя маршрут, я старался охватить как можно более обширную зону и получить как можно больше впечатлений. Конечно, подобный формат путешествий, ввиду коротких отрезков времени на стояние в том или ином месте, не позволяет изучить местность детально, но зато формирует общее впечатление о регионе и дает материал для планирования будущих поездок.

Вот и наступил последний день путешествия. Утром окончательные сборы, спуск, прощальный взгляд на горы Чакчар из кишлака Дуканхана, нудная и тряская грунтовка до долины реки Лангар, посредственный асфальт до Камаши и вот уже знойная равнина и трасса М-39… Стемнело, когда еще через 430 км нас встретил душный Ташкент.


Прощальный взгляд на покоренный хребет. К сожалению, из кишлака Дуканхана (1950 м) водораздел и господствующие вершины практически не видны, так как на 3000 м взор преграждает скальная гряда, в просветах которой проглядывают лишь участки склона вблизи перевала с небольшими снежниками.

Что ж, несмотря на засушливый год, путешествие удалось. Мы прошли до конца пещеру Тамерлана, поднялись на прежде недостигаемую высоту в 3540 м, открыли «новые» дороги и заезды, проехали плоскогорье между Урадарьями, поближе познакомились с долиной Мачайдарьи и северными склонами Байсунтау. Мы устранили несколько очередных «белых пятен» на нашей карте, но гораздо больше еще предстоит устранить…

© Сергей Дёнин (Protey).
17 июля – 10 августа 2013 г.

P.S. Фрагменты карты путешествия (масштаб 1:200 000, в одной клетке сетки – 4 км).
Синим цветом указан трек движения на автомобиле, красным – пешком.